Вадим (wad_white) wrote,
Вадим
wad_white

  • Mood:

[графомания] Сказка

Он вышел к дому на рассвете – роса ещё блестела на траве, на жестких матовых листьях и острых шипах здешнего кустарника. Дом стоял на небольшой поляне среди леса, и поляна была окружена забором. Он некоторое время смотрел на этот забор, потом сел, прислонившись к нему спиной – никакой калитки в заборе не было, а лезть через частокол вряд ли можно было бы считать хорошим способом заходить в гости к незнакомым людям.
От толстых досок тепло пахло смолой и, немного – дымом. Он достал свою флейту и негромко заиграл мелодию для поднимающегося из-за деревьев солнца.
Она вышла из дома чтобы, как обычно, нарвать терпких трав для утреннего чая – и вздрогнула: пришелец сидел у забора, спиной к ней, и играл флейте. Она вздохнула – сердце колотилось неровно, испугано. Собаки вылезли из-под крыльца и смотрели на неё – пока молча, но уже вздыбив шерсть на загривках: они всегда чувствовали её страх и готовы были наброситься на любого врага.
Она хотела махнуть собакам рукой, но чуть задержалась: мелодия была тихой и спокойной, а сам пришелец был немного непохож на других. Нет, у него были те же две руки и две ноги, и голова у него была одна – как и у всех прочих, но волосы у него были светлыми и длинными, пальцы, перебегающие по флейте – тонкими, а кожа – светлой.
Он услышал, как хлопнула дверь, и оглянулся. Молодая хозяйка стояла на крыльце и смотрела на него. А у её ног сидели и скалились четыре – нет, пять – больших, чёрных собак. Он вздохнул – собак он недолюбливал – сунул флейту в суму и встал на ноги.
— Доброго тебе утра! Я – Сребр. Я иду на север и немного устал. Не пустишь ли отдохнуть до вечера? И не найдётся ли у тебя немного воды для усталого путника?
Он говорил на незнакомом ей языке – но не том, на котором разговаривали местные бродяги. Язык был звонким и певучим, словно песня, к которой забыли написать музыку. Она не знала, чего он хочет – но не в её принципах было отступать от давным-давно заведённых правил – даже для того, кто прошёл через две стены заклятий, словно их и не было вовсе. Она тихонько прошептала несколько слов на древнем языке и щёлкнула пальцами за спиной – и тотчас же проливной дождь упал с только что чистого неба.
Она думала, что он сбежит – пусть не сразу, но изрядно промокнув. А он вдруг рассмеялся смехом, в котором явно звучал лёгкий мягкий металл, и поднял лицо вверх, навстречу каплям дождя – так что они побежали по лбу, по щекам, по губам. Он пил дождь так, словно это был волшебный напиток, придающий сил.
От дождя собаки забрались под крыльцо – но теперь он видел, как их глаза сверкают из сумрака. Рубаха и штаны промокли вдрызг – но дождь был тёплым, и он чувствовал себя отдохнувшим, словно напитался дождём, как молодой дуб на опушке леса. Он снова достал флейту и заиграл радостную мелодию – специально для этого дождя. Капли стучали по крыше дома, по доске лавки у крыльца – и их стук превращался в танцевальный ритм.
Дождь шёл совсем недолго – под яркими лучами солнца столь внезапно набежавшая тучка быстро растаяла, исчезла – словно её и не было. Он сел в мокрую траву и стал играть задумчивую, медленную мелодию – в такт своим мыслям. Похоже было, что здесь ему толком отдохнуть не удастся, но и уходить почему-то не хотелось.
Она нарвала трав и вернулась в дом – пришелец был странным, но кажется, не пытался пробраться в её жилище. Да и собаки не зря сидят под крыльцом – волноваться не о чем. Она вспомнила его голубые глаза, в которых под солнечным светом сверкали льдинки и решила пока его больше не прогонять. Она заварила чай – густой, горький запах потёк под крышей дома. Вдруг она подумала, что ей, наверное, было бы интересно угостить пришельца своим чаем. Она достала вторую чашку – почти чёрную, покрытую пылью – и долго смотрела на неё. Потом сполоснула её кипятком и наполнила тёмной, густой, горячей жидкостью.
Хозяйка снова вышла на крыльцо. В руках у неё было две чашки: одна фарфоровая, тонкая, почти прозрачная; вторая – из дерева, потемневшего от времени. Он остался сидеть в траве – ведь между ним и хозяйкой всё ещё оставался высокий забор. Она подошла к забору, опустила чашки на землю, и сильным движением отодвинула одну широкую доску, сделав проход. Немного замешкавшись, она махнула ему рукой – и он понял, что можно войти.
Даже во дворе он не стал садиться на скамью – опять опустился на землю и пил напиток медленно, словно изучая его с каждым глотком. Она смотрела на его лицо, на его руки – и пыталась понять: откуда он взялся и что тут делает. На удивление, она не чувствовала от него никакой опасности. Допив чашку, он перевернул её и стал отстукивать по донышку переменчивый быстрый ритм. Пальцы мелькали быстро, словно плетя загадочный узор из звука. Ей хотелось встать и начать танцевать – но она забыла, как это делают.
Потом он сидел в траве, а она ходила мимо, занимаясь обычными своими делами и почти не обращала на него внимания. Он, кажется, даже задремал ненадолго – и она удивилась, какое у него спокойное лицо.
После полудня она вынесла из дома яблок – больших, твёрдых, красных – и кусок медовых сот. Он что-то сказал – наверное, это была благодарность – и съел ровно половину. Она тихо рассмеялась – ей на день хватило бы и одного такого яблока.
А потом, когда она поднимала тяжёлое ведро из колодца – он зачем-то встал и в три больших шага подошёл прямо к ней. Она отшатнулась, ворот начал было крутиться в обратную сторону – но он его остановил, удержав обоими руками. И в это момент одна из собак молча прыгнула из-за спины хозяйки и вцепилась зубами в его правую руку, чуть пониже локтя.
Красный ручеёк крови побежал по коже, тяжёлые капли упали на зелёную траву.
Было довольно больно, и он с трудом удержал ворот, чтобы тот, раскрутившись, не ударил хозяйку. Она гортанно крикнула одно длинное слово, которое словно было создано в то время, когда людей ещё не существовало. Собака разжала челюсти и отошла назад – но продолжала за ним следить внимательным, напряжённым взглядом. Хозяйка поставила тяжёлое ведро на землю и взяла его за руку.
Рана была глубокая, но не опасная. Она вернулась в дом и принесла чистую ткань, тёплую воду и целебную мазь. Она промывала его рану, а он смотрел на неё своими спокойными голубыми глазами – и в них не было ни страха, ни угрозы. Когда она наложила повязку – он на миг поймал её пальцы своими, и она не отдёрнула руку. Его рука была уверенной и спокойной, и в этом движении была благодарность и желание что-то узнать – но никакой тревоги.
Спустя миг он встал и тихо сказал что-то. Она поняла, что он уходит и хотела предложить ему остаться: вчерашней ночью в свете луны она видела парящего дракона, а никому не стоит оказываться ночью в лесу, над которым пролетает хищный голодный зверь. Но он не понимал её языка… и она промолчала.
Выйдя за забор, он оглянулся. Хозяйка смотрела на него, и ему показалось, что в её взгляде была печаль. Впрочем, он никогда толком не умел читать в глазах людей. Солнце клонилось к закату, ему надо было спешить. Он махнул ей рукой и подумал: если получится, хорошо бы ещё раз зайти в странный дом на лесной поляне. Жаль, что прошлой ночью ему не удалось найти старуху-ведьму, которая, как ему сказали, сеет страх в этих краях. Он надеялся, что ведьма не тронет хозяйку этого дома.
Он прошёл через лес и вышел на высокий обрыв над рекой. Солнце давно село – и над деревьями поднялась серебряная луна. Он взмахнул крыльями, радостно закричав – и лунный свет засверкал на серебряной чешуе взлетающего ввысь дракона.
Tags: graphomania
Subscribe

Posts from This Journal “graphomania” Tag

  • [графомания] про мороз

    -35 в наших краях подобны взрыву ядерной бомбы: улицы пусты и только на площади танцуют зомби, пьяные до полной потери сознания. обещания,…

  • [графомания] Про Новый год

    Привет, Озимандия! Время вспять не бежит, время мчится по кругу, а после – лежит, дышит прерывисто, высунув язык. Christmas Tree можно…

  • Сентябрь

    Есть лето, есть осень – и есть сентябрь. Этот месяц, раскинув руки, кончиками пальцев касается августовской жары и октябрьских дождей. В…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments