Вадим (wad_white) wrote,
Вадим
wad_white

[графомания] Продолжение ненаписанной сказки

***

До города он добрался на седьмой день. Полсотни лиг можно было пройти и быстрее, но он уже привык не спешить, а с новоприобретёнными способностями надо было разобраться.

Город был окружён каменной стеной, сложенной из больших, плотно пригнанных друг к другу блоков. Казалось, что она крепка и нерушима, но, посмотрев внимательнее, он увидел несколько заплат, где место древних камней занимала подкрашенная, но уже изрядно искрошившаяся кирпичная кладка. Блоки вокруг заплат были почерневшими и, кажется, оплавленными – похоже, сотни лет назад здесь не обошлось без магии.
К городу вела неширокая дорога. По ней двигались – ехали на разных повозках, ведомых лошадьми и быками, или шагали своими ногами – разные люди: купцы и мелкие торговцы, крестьяне, бродячие кустари со своим инструментом. Нельзя сказать, что поток был непрерывным и нескончаемым – но гостей в город шло довольно много. Они, по извечной человеческой привычке, сбивались в небольшие группы, и пыль повисала за ними в воздухе.
У высоких, обитых железом, распахнутых настежь ворот стояло несколько солдат в цветастой, но сильно запылившейся форме. Стражники держали в руках копья, а один – видимо, главный – носил на поясе ножны с мечом или шпагой – с опушки леса было не разглядеть. Наверное, солдаты должны были досматривать повозки, проезжавшие в ворота, но, похоже, они не слишком утруждали себя службой.

Он спустился со взгорка к дороге и пошёл чуть позади накрытой рогожей телеги. У ворот его никто не окликнул, как и прочих входивших и выходивших. Проходя мимо караульных, он расслышал несколько слов из их разговора – и стало ясно, что их язык ему знаком, а также – что разговоры солдат, скучающих на посту, мало отличаются друг от друга, на каком бы языке они не велись.
Но он не заметил взгляда, которым проводил его старший караула. И, скрывшись за поворотом улицы, он не увидел, как подчиняясь негромкому приказу старшего, один из солдат прислонил своё копьё к стене и побежал в сторону Ратушной площади.

В городе обнаружилась библиотека. За вход в зал с узкими и высокими, до потолка, шкафами тёмного дерева потребовали плату – но одной смешной квадратной монетки из тех, что он нашёл в своём кошельке, хватило не только на то, чтобы беспрепятственно целый день таскать книги из хранилища на крепкий дубовый стол, за которой ему предложили сесть, но ещё и на толстую свечу, горевшую ярким ровным светом, и на обед, который ему принёс из ближайшего трактира мальчик-слуга. Впрочем, есть за столом с книгами ему не разрешили – пришлось присесть на широкий подоконник и смотреть на бурную жизнь, протекающую на рыночной площади. Жизнь, в общем, была совершенно обычной – такой же, какую он видел уже, наверное, на сотне различных рыночных площадей.
Чтение оказалось очень полезным. Язык книг сильно отличался от местного разговорного и явно не был ему родным – но всё было понятно. Большинство хранимых в библиотеке книг были летописями и историями из жизни этого и соседних королевств, составленными различными авторами. Но нашлось и несколько книг со сказками или, скорее, легендами – и картина, вырисовавшаяся из всей этой литературы, складывалась очень непростая. И, кстати, похоже было, что ему не стоит задерживаться в городе на ночь – иначе, возможно, к утру он был бы тут уже очень нежелательной персоной.
Когда он уже собирался уходить – и из библиотеки, и из города – по лестнице в комнату, где он сидел, поднялся немолодой уже мужчина в тёмной длинной одежде. За его спиной стояли два солдата со взведёнными арбалетами – и он понял, что придётся немного задержаться.

***

Во́штогфолу* был довольно большим городом. С весны и до поздней осени в него шли люди – крестьяне из предгорий, пастухи с высоких яйл, мелкие торговцы и богатые купцы из соседних городов. Стоять в страже у ворот было бессмысленной синекурой – налог с торговцев соберут на Рыночной площади, а охранять город было не от кого: Хе́дьвидикек* давно уже жил в мире с соседними королевствами, а разбойники за каменные стены не сунутся – слишком много солдат с длинными копьями, быстрыми арбалетами и острыми мечами. Андрас скучал и мечтал о тех днях, когда придёт его черёд идти в дальний дозор – по горным дорогам, перевалам, ветреным плоскогорьям и узким ущельям, где холодная вода журчит меж камней и яркие жёлтые цветы тянутся к свету прямо с отвесных стен.
Скучал и был рассеян – но странного пришельца он заметил сразу. Тот шёл лёгким шагом за телегой крестьянина – слишком лёгким для того, кто прошёл длинный путь. Его можно было бы принять за северянина – у него были светлые волосы и белые, выгоревшие на солнце брови. Но черты лица были слишком тонкими для грубого варвара, а кожа у северян была бронзовой, обожжённой холодным солнцем и закалённой морскими ветрами – в отличие от его светлой, едва ли не бледной кожи. И северяне приходили в город из долины, от реки, где они оставляли свои корабли – по весне и в начале лета, чтобы успеть вернутся в свою страну до начала яростных осенних штормов.
Когда пришелец проходил мимо него, Андрас разглядел его голубые глаза – в которых под солнечным светом словно блеснули осколки льда. И почувствовал лёгкий холод, коснувшийся ладоней, забравшийся под плащ, скользнувший под горло. Дыхание перехватило, и Андрас с трудом смог не крикнуть, не махнуть рукой, вообще не сделать лишнего движения.
Он подождал, когда чудовище войдёт в ворота и исчезнет за углом здания – его караул всё равно не смог бы справится с древней легендой, которая только что вошла в город. Но как только пришелец скрылся из вида – он отправил посыльного в ратушу, велев сказать Совету только два слова. И подумал, что всё-таки не зря он в юности читал старинные свитки с легендами и пророчествами.

***

После долгого пути через подземелья его привели в просторную, но низкую комнату. Масляные лампы стояли вдоль стен – подсвечивая и согревая древние руны, нанесённые на камни красной краской. Было видно, что линии кто-то недавно подновил – цвет символов кое-где был немного ярче. В центре комнаты под потолком висела люстра – туда, в её беспощадный свет, ему и указали встать.
Те, кто ждали его здесь, сидели у дальней от входа стены, за широким столом. Около них не было никаких свечей и ламп – и лица их терялись в тени.
– Я прошу прощения за такое обращение, – произнёс сидящий у левого края стола, – но ты должен нас понять. Я могу сказать честно – мы боимся тебя и, ты должен признать, у нас есть для этого основания.
Говоривший замолчал и, видимо, ждал ответа. Тот, кого они все так боялись, пожал плечами и ответил спокойным голосом:
– Да я уже и собирался уходить. Просто отпустите меня – и я обещаю не возвращаться в ваш город. Хотя тут ещё много интересных книг.
– Извини, мы не можем этого сделать. Пока солнце в небе – мы можем не опасаться тебя. Но сам понимаешь, у нас нет оснований тебе верить: наступает ночь. Здесь тебя сдержит сила древних заклинаний, а под открытым небом ты будешь совершенно свободен и в полной силе. Легенды говорят, что вы мстительны.
– Легендам много сотен лет – зачем им верить? То, что в них написано – давно уже стало ложью. Я могу пообещать, что не буду мстить.
– Мы знаем, что вашим словам нельзя верить. Но мы также знаем, что вы соблюдаете подписанные вами договоры – и у нас есть к тебе предложение.
Пауза тянулась. Когда стало ясно, что пришелец не собирается ничего отвечать – заговорил сидевший посередине:
– Наш город находится в опасности. Мы не можем справится с угрозой – это древняя магия, которую мы давно позабыли. У нас есть солдаты и оружие – но им не справится с колдуном, который собирает свою армию. Мы уверены, что вскоре он нападёт на наш город – и нам нечего ему противопоставить. И тут появляешься ты. Мы не можем упустить такую возможность. Принеси нам его голову и обещай больше не возвращаться – и мы отпустим тебя.
Пришелец некоторое время молчал. Потом произнёс:
– Я вам открою секрет: когда наступит ночь – ваши, слишком древние руны не смогут удержать меня. Возможно, болты ваших арбалетов, так бережно вами сохранённые, смогут меня ранить – но вам самим это будет уже всё равно. С какой стати мне помогать вам в вашей войне? Этот город ничего не значит для меня, и я не вижу причин его защищать.
– Хорошо. Тогда скажи, чего ты хочешь.
– Ничего особенного. Чего может хотеть любое живое существо? Свободы, покоя – и немного пищи. Вы знаете, чем мы питаемся – я поселюсь где-нибудь на склонах окрестных гор, а вы будете приносить мне питьё – скажем, на протяжении двадцати лет.
– Десяти. И потом ты уйдёшь и больше не вернёшься.
– Договорились, – пожал плечами пришелец, – но голову колдуна я вам не принесу. Моего записанного слова и капли моей крови вам будет достаточно, чтобы поверить – я обещаю, что он перестанет представлять угрозу для вас и вашего города.
– Хорошо, – после некоторого раздумья ответил средний, – я знаю, что ты где-то хитришь, но меня устраивает такой вариант. Мы составим договор, закрепим его своими подписями и твоей кровью – и отпустим тебя. Скажи только, как нам тебя называть – твоё имя должно быть в договоре.
– Зовите меня Игкёд*.

***

Замок колдуна, мягко говоря, не впечатлял. Возможно, когда-то, очень давно, он был грозен и внушал уважение тем, кто пытался его штурмовать. Но с тех пор прошли века – и теперь ветер гулял по пустым коридорам, дырявые крыши уже не защищали от дождя и снега, да и сами стены, казалось, готовы были раскатиться на камни от малейшего толчка.
Игкёд (пусть будет „Игкёд”, это имя ничем не хуже прочих) прошёл через развалины ворот – там, где когда-то сходилась арка, в синем небе плыли огромные белые облака – и оказался во внутреннем дворе. Почти в центре замка стояла высокая башня. Дверь в башню отсутствовала, но на ступенях, ведущих к пустому дверному проёму, не было вездесущего здесь мха.
Игкёд сел у стены, привалившись спиной к холодному камню. Спешить ему было некуда, до заката солнца подниматься в башню он не собирался.
Когда наступили сумерки – в окнах башни, под самой крышей, засветился бледный мерцающий огонёк. Игкёд подумал, магический ли это свет или обычная свеча – но узнать ответ можно было только поднявшись наверх. Ничего, это подождёт.
Он выждал ещё немного – уже после того, как солнце закатилось за перевал на западе. Потом встал и пошёл к лестнице.

Комната была довольно большой. Чуть слева, у стены стоял стол, на котором громоздились стопки книг, свитки, какие-то склянки. У стола стоял стул с высокой спинкой, а в нём, спиной к двери – сидел колдун: высокая фигура в белых одеждах. И мерцала пара свечей в высоком подсвечнике.
Игкёд подождал немного. Он точно знал, что колдун давно его ждёт и точно знал, что не пришёл незамеченным. Но тот молчал, и Игкёд заговорил первым:
– Привет, Эльф.
– Привет, Дракон.

Колдун поднялся со стула – словно выкарабкался из удерживавшего его кокона. Капюшон соскользнул за спину и длинные, светлые, слегка вьющиеся волосы упали на плечи. Он чуть присел на край стола – опёршись о его край руками и немного откинувшись назад. Даже так было видно, что он очень высок – на голову выше Игкёда. В остальном он был совершенно прежним – прямой тонкий нос, тонкие губы, большие серые глаза, острые скулы и высокий лоб.
– Ты опять пришёл за мной. Я, конечно, почти не сомневался – но всё-таки надеялся, что тебе надоест эта глупая погоня. Ты же, кажется, не пёс, чтобы бросаться на меня по велению своего хозяина, а, Дракон? Или всё-таки – пёс?

Игкёд подошёл к окну. Темнело тут очень быстро и на небе уже появились первые звёзды. Из-за горы на востоке поднималось яркое белое сияние.
– Что ты делаешь на этот раз, Эльф? Ты знаешь, они называют тебя колдуном, и говорят, что ты поднимаешь мёртвых, чтобы вести их армию на город?
Тот, кого колдун называл Драконом, повернулся спиной к окну и присел на камни оконного проёма. Его голубые глаза смотрели холодно – гораздо холоднее, чем раньше. Тени, отбрасываемые предметами в метущемся под ветром свете свечей, танцевали сложный танец на его лице. Эльф поднял руки к губам, переплетя длинные тонкие пальцы, широкие рукава белой мантии соскользнули к локтям.
– Ты опять не поймёшь. И не поверишь. Они глупцы, Дракон. Они живут в прекраснейшем мире, магия тут бурлит повсюду! Я вижу, как силы перетекают – под землёй, по ветвям деревьев, в облаках и в воде бегущих рек. А они уничтожили всех, кто мог бы управлять этими силами, заперлись в своих городах и боятся любых глаз, которые посмотрят на них из леса! – он говорил громко и яростно, взмахивая сомкнутыми руками в такт своим словам, словно удерживая самого себя, чтобы не начать переделывать этот мир прямо сейчас и прямо здесь, - Я не собираюсь ничего разрушать! Всё, что я хочу – это вернуть в мир толику магии. Понимаешь, большинство из тех, кого они считают мёртвыми – могучие чудовища, разные удивительные создания и даже некоторые из особенно сильных магов – вовсе не мертвы. Они нашли способ спрятаться от этой дикой трусливой орды, они скрылись и спят – сотни, почти тысячу лет. Вот, например, здесь – знаешь, почему эта башня так странно стоит – почти посередине замка? Никто не помнит – но я нашёл свиток, где говорится, что они построили башню над тем местом, где заснул горный дух. Я просто хочу найти способ их пробудить, вот и всё.
Эльф замолчал, с ожиданием глядя в глаза Дракона. Тот молчал тоже, обдумывая сказанное.
– Хорошо. Допустим, ты говоришь правду. Даже допустим, что я тебе верю. Но у меня два вопроса. Первый: какая жертва нужна, чтобы пробудить спящих?
Руки Эльфа безвольно упали, он расцепил пальцы.
– Вот ты гад всё-таки, а, – проговорил он негромко, с какой-то безысходной усталостью в голосе, – вот что ты сразу начинаешь, скажи пожалуйста? – голос его окреп, в нём прорезались нотки давно сдерживаемой ярости, – Да, жертва! конечно, нужна жертва, как же без этого! Они спят, у них нет силы – чтобы их пробудить, нужно им эту силу дать. Каждому нужно своё – они же все разные. Да, некоторым монстрам и даже некоторым магам нужна человеческая кровь, и не всякая подойдёт. Но почему ты сразу считаешь жертву злом?! Подумай, одна жизнь – в обмен на тысячи, тысячи новых, точнее – давно забытых возможностей! Ты знаешь, что раньше людская жизнь тут была намного длиннее, а детской смертности почти не было? Маги помогали им, лечили и спасали, а чем они отплатили? Стрелами из-за угла, ловушками и ядом! Разве одна жизнь – это не нормальная цена за то, чтобы исправить сделанное ими?
Дракон молчал. Он был готов – и к этому ответу, и к этой реакции. Ответ он уже знал сам – всё-таки он успел прочитать довольно много книг за тот день в библиотеке. А к такой реакции он давно привык – всё-таки с Эльфом они знакомы далеко не один день.
Он дал Эльфу время помолчать, немного успокоиться, выровнять дыхание. И продолжил:
– И второй: с чего ты взял, что, пробудившись, все эти твои добрые монстры, прекрасные создания и чудесные маги – тут же пойдут творить добро? Они заснули на исходе большой войны, где их знания, их дары – повернули против них же. А сейчас почти все секреты забыты и некому их вспомнить. Я видел, как они поправили старые руны в комнате, которую они считали моей клеткой – там на стенах была написана полная бессмыслица, я мог встать и выйти – а они были уверены, что я в их власти. Всё чего ты добьёшься – это новая война. В которой никто не сможет противостоять проснувшимся магам и монстрам. И когда они победят и поработят этот континент – они, как и тысячу лет назад, начнут новую войну, уже друг против друга. Вот и всё. Всё по кругу, до тех пор, пока этот мир не превратится в выжженный, обугленный, бессмысленный шар.
Эльф молчал. Было видно, что он больше не видит смысла в этом разговоре. Но они были слишком давно знакомы, и он знал, что этот разговор не последний. У них давно сложились негласные правила, и он спросил:
– Ладно. Твоё мнение я понял. И что ты теперь предлагаешь?
– А какие могут быть варианты? Я предлагаю уйти отсюда. Я бы даже мог предложить тебе остаться в этом мире – просто убраться куда-нибудь подальше от людей. Но, боюсь, в этом случае через полгода – год, ты вернёшься к своим идеям.
– Кто бы сомневался. „Его-Постоянство-Как-бы-Чего-Не-Случилось-Дракон”, которого мы все знаем. Нет. Прости, я должен был попытаться – но с тобой по-прежнему совершенно не о чем разговаривать.

Колдун махнул рукой. Откуда-то из воздуха, прямо над головой Дракона возникла тонкая металлическая сеть. Она тяжело рухнула ему на плечи – так, что он пошатнулся и едва удержался на ногах.
– Зачарованное серебро. Тонкое до остроты, тяжёлое, как свинец, прочное как драконья сталь – представляешь, я даже тут этого не забыл. Прекрасный мир, совершенно прекрасный, как я тебе и говорил. Ну как можно всё бросить и уйти отсюда?
Дракон молча смотрел. Сеть, казалось, была живой – она шевелилась, спелёнывая жертву, вгрызаясь в кожу рук. Колдун продолжил:
– Извини, ты сам знаешь, что я не могу тебя убить. Ты вернёшься и опять начнёшь охотиться на меня. Я спрячу тебя в пещере, буду кормить и поить – пусть не богато, но ты не умрёшь от голода или жажды. И ты увидишь, как преобразится этот мир. Мне кажется, это совсем неплохая участь, право же. Возможно, если нам удастся с тобой договорится – я отпущу тебя, через век или два. Куда нам спешить!
Дракон заговорил – и, хотя было видно, что слова давались ему с трудом, он старался говорить спокойно:
– Твоя беда в том, что ты всегда пытаешься победить в прошлой битве. Я пока ещё готов на мир. Мы можем договориться. Но если мне придётся самому избавляться от этой сетки – говорить нам уже будет не о чем.
Ещё минута прошла в молчании. Старые враги смотрели в глаза друг другу.

А потом внезапный порыв ветра задул свечи и послышался звон сети, упавшей на каменный пол.

Луна светила в окно за спиной колдуна, и в её свете белое пятно его мантии резко ушло в сторону и вниз – и исчезло. Казалось, лёгкая тень метнулась к стене – но в бледном свете сложно было что-то разглядеть. Бо́льшая часть комнаты оставалась в темноте.
– Где ты? – прозвучал тихий голос колдуна, - Не скрою, я удивлён. Ты обхитрил меня. Как это тебе удалось?
Листы книг едва шелестели под порывами ветра. Никого разглядеть было невозможно.
– Мы всегда сохраняем главное, так ведь? – ответил откуда-то Дракон, – Как ты думаешь, что главное в драконе?
– Полёт? – Колдун опять накинул на плечи белую мантию и подошёл к столу, освещённому светом из окна. Лица его не было видно – лучи падали вниз, наискосок.
– Ты забыл, что драконов тут уже давно нет, – невозможно было понять, откуда раздавался голос, голос, он шёл словно бы сразу отовсюду, – Они не спят, их кости лежат в земле этих гор, а умельцы делают из них обереги. Драконом мне тут не стать. Но ты прав – полёт. Однако, ты не понимаешь смысл этого слова. Ты думаешь, что для полёта нужны крылья, нужна сила. Полёт – это просто танец, Эльф. В бездонном небе мы танцуем с ветром, это же так просто.

Раздался тихий шёпот. Несколько ярких шаров вспыхнули в разных местах комнаты – от пола до потолка. На короткое время – на несколько ударов сердца – комната оказалась ярко освещена. Эльф сделал шаг вперёд, резко поворачиваясь всем телом, оглядывая комнату. Руки его, чуть согнутые, были подняты в хищном жесте и было ясно, что с пальцев уже готово сорваться что-то смертельное. Но в комнате никого, кроме её хозяина – не было.
Эльф, завершив движение, оказался почти в центре комнаты. Мантия с шорохом опала. Никого. Свет потух.
– Неожиданно, – в голосе Дракона слышался смех, – но бесполезно.
Лёгкий стук раздался на ступенях лестницы – потревоженный кем-то маленький каменный осколок скатывался с порога лестницы вниз, к основанию башни. Колдун рванулся к проёму двери, алые искры вспыхнули на кончиках пальцев – но на первой же ступени что-то внезапно ударило его по ногам. Он рухнул, пытаясь зацепиться руками хотя бы за что-нибудь – но никакой опоры не было, зато тяжёлый удар по затылку придал ему дополнительной скорости. Всем телом колдун ударился о камни и, задыхаясь, ослеплённый болью, скатился вниз. Последнее, что он успел заметить и удивительно ясно разглядеть – кожаный сапог, носок которого был окован железом, летящий ему в голову.

***

Голова болела невыносимо. Тело, впрочем, тоже. Думать было мучительно трудно. Рук почти не чувствовалось, он попытался шевельнуть ими – и понял, что его запястья, поднятые высоко вверх, чем-то удерживаются.
– Извини, но, как я понимаю, так будет гораздо безопаснее, – Дракон сидел на краю окна. Лунный свет обрисовывал его силуэт.
– Почему я ещё жив? Убить меня – вот что было бы гораздо безопаснее. Ты опять меня недооцениваешь, Дракон, – колдун попытался выразить презрение голосом и мимикой, но не был уверен, что у него получилось.
– Ты, конечно, прав. Однако, я подумал, что недостаточно просто остановить тебя. Я хочу кое-что уточнить. Ты упоминал о спящих существах, о пробуждении и необходимых жертвах. И я хочу знать – это пока была только теория или ты кого-то уже успел разбудить?
– Просить тебя развязать мои руки – дело бесполезное, да? Жаль. Но что ты тогда можешь мне дать в обмен на мои секреты?
– Эльф!.. Разве есть варианты? Память. Я могу дать тебе память. Расскажи мне всё – и я тебя не убью, а отведу к Камням. Откажешься – и мне придётся заморозить тебя насмерть, но в следующий раз ты вряд ли об этом вспомнишь.
– Сколько ты уже здесь?
– Восемь дней.
Эльф, похоже, задумался. Дракон сидел напротив и ждал.
– Хорошо. Ты прав, – наконец, произнёс проигравший. – Действительно, память – это самое ценное, что у меня осталось. Терять последнюю неделю я не хочу, – колдун немного помолчал и закончил, – В столе есть ящики. Открой второй сверху. Там мои записи.
В пятне лунного света ящики были хорошо видны. Дракон спрыгнул на пол и сделал пару шагов к столу.

Раздался резкий и звонкий щелчок. Силуэт Дракона начал было таять – но почему-то возник вновь. Дракон пошатнулся и сделал шаг назад. Несколько капель крови упали на камень. Колени его подогнулись, и он опустился на пол.
– Рунные стрелы, – едва слышно пробормотал он.
Эльф прошептал несколько слов. Верёвка, которая удерживала его руки поднятыми вверх, вспыхнула и почти мгновенно сгорела. Он, опёршись о стул, встал, растёр запястья.
–  Значит, теперь ты Призрак Ледяного ветра. Надо же. Признаюсь, я забыл о них. Ты не представляешь, сколько разных тварей обитало здесь раньше. Мне повезло, что я умею думать широко, правда? – колдун внимательно смотрел на поверженного противника, но не приближался, – Рунные стрелы действуют на всех оборотней, даже на тех, кто превращается почти в ничто. Простое и эффективное оружие. К сожалению, теперь мне всё-таки придётся убить тебя – потому что даже я не знаю способа удержать ветер в оковах надолго.
Он подошёл к столу, открыл ящик и достал матово блеснувший в бледных лучах крис – длинный, обоюдоострый, пламенеющий, со сложным узором на металле клинка. Колдун обернулся на поверженного противника, посмотрел на него, словно прикидывая – куда лучше ударить.
И в этот момент мощный удар потряс башню.

Дракон повалился набок. Книги и бутылки со стола посыпались на пол, осколки брызнули в разные стороны, жидкости растеклись по камню. Стул опрокинулся. Эльф, схватившись за край стола, с трудом удержался. Пол комнаты покосился. Откуда-то снизу, от основания башни раздался оглушающий, многоголосый крик: в нём слышались раскаты грома, вой ветра, грохот обвала высоко в горах.
– Сволочь… – шокировано прошептал Эльф. Пошатываясь, он подошёл к окну и взглянул вниз. Потом отвернулся и сел, медленно опустившись по стене, – Сволочь…
Дракон за это время сумел немного приподняться. Он опирался на руки, его шатало.
– Что… случилось?… – вытолкнул он из себя вопрос.
Эльф смотрел прямо перед собой – но не было похоже, что он вообще что-нибудь видит.
– Горный дух. Главный дух этих гор. Его должна была разбудить капля крови нездешнего ветра. Пролитая на печать. На полу этой комнаты. Нездешнего. Ветра.
Голос Эльфа был пуст и безжизненен.
– И какое пророчество мы опять исполнили? – собравшись с силами, спросил Дракон.
– Ещё нет. Не исполнили. Пророчество… Дух первым убьёт мага. Мага. Который его разбудил, – Эльф опустил голову и проговорил глухо и зло, – Ненавижу тебя. Клянусь, когда ты опять меня догонишь – я сделаю всё, чтобы отомстить тебе за эту ночь. Хотя и не буду её помнить.

Снизу раздался удар. Потом ещё один. И ещё.
Башня пошатнулась.
Кто-то огромный медленно поднимался по лестнице.

***

Солдаты тянули тележку с небольшой бочкой вверх по узкой тропе. Андрас шёл позади.
– Командир, а что с горными чудищами-то? – спросил Орбан, один из тех двоих, что сейчас отдыхали, шагая позади.
– Пока не понятно. Колдун их сколько-то выпустил на волю, но где они ходят и чего ждут – никто не знает. Хозяин Гор, говорят, ушёл на север, в Большие пещеры. Одна надежда – на то, что пророчество сбудется до конца.
– Пророчество… – с уважением и суеверным страхом протянул Орбан, – А что в том пророчестве-то говорилось?
– Я уже точно не помню. „Ветер, пришедший из ниоткуда, спустится с гор и войдёт в город. Холод коснётся того, кто узнает его. Страх коснётся того, кто заговорит с ним. Дайте пищу ветру – и город устоит”. Кажется, так.
Солдаты рассмеялись.
– Про пищу смешно сказано, – пояснил Орбан, – По бочке холодного молока утром и вечером – недорогая цена за победу над колдуном!

Tags: graphomania
Subscribe

Posts from This Journal “graphomania” Tag

  • [графомания] про мороз

    -35 в наших краях подобны взрыву ядерной бомбы: улицы пусты и только на площади танцуют зомби, пьяные до полной потери сознания. обещания,…

  • [графомания] Про Новый год

    Привет, Озимандия! Время вспять не бежит, время мчится по кругу, а после – лежит, дышит прерывисто, высунув язык. Christmas Tree можно…

  • Сентябрь

    Есть лето, есть осень – и есть сентябрь. Этот месяц, раскинув руки, кончиками пальцев касается августовской жары и октябрьских дождей. В…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments