Вадим (wad_white) wrote,
Вадим
wad_white

  • Mood:

Неслучившаяся история

В процессе обсуждения одного игрового проекта зашла речь об альтернативной реальности мира Полдня, реконструированной Сергеем Переслегиным. Чтобы было ясно, о чём идёт речь, приведу пару цитат (кстати, если кто-нибудь знает ещё статьи на эту тему — дайте ссылки, пожалуйста!):

Так вот, анализируя невыносимо далекий и столь притягательный для меня Мир Полдня, я пришел к выводу, что ценой глобального прогресса в теории обработки информации (компьютеры) оказался отказ Человечества от звезд. И я стал искать те точки ветвления, где наши Реальности разошлись, где мир сделал поворот от звезд к вычислительной технике.

Мир Стругацких имеет две временные отсылки к таким точкам. Первая — шестидесятые годы, эпоха последнего глубокого прорыва в будущее истории человечества. В мире Стругацких шестидесятые не имели конца, которым в нашей Реальности стала Пражская весна и ее зеркальная копия — Парижская весна 1968-го. Вот он, год перелома!

Вторая отсылка — в текстах «Страны багровых туч» ощущается настроение сороковых, обстановка военной романтики. Романтики, уничтоженной у нас нечеловечески длительной и кровавой войной. Напрашивается вывод, что вторая мировая война была в реальности Стругацких менее длительной и стоила меньших жертв. Ментального обескровливания Европы не произошло, и накопленный потенциал использовался человечеством, в частности, в Космосе. Это могло быть, если бы вторую мировую войну быстро выиграла Германия. Такая победа имела бы для нашего мира несколько важных последствий. Мы бы сейчас жили в теплом и добром мире и летали к звездам. Почему?

Первое. Ракеты «Фау» не были бы созданы, а вместе с ними не возникли б системы автоматического управления, и тогда этапа спутника в покорении Космоса тоже бы не было — сразу же были б созданы корабли, управляемые людьми. Отсюда — значительно большая роль человеческого фактора и отставание в развитии автоматики и вычислительной техники, которую мы диагностировали как существенную особенность реальности Стругацких.

Второе. Германия могла победить превосходящие силы союзников только за счет умелого управления ресурсами и войсками, за счет Искусства. Но такая победа должна была привести к переоценке господствующих ценностей у всех трех сторон: и западным державам, и поверженному, отброшенному за Урал СССР, и самой Германии  — требовалось вписать Искусство в существующий прагматичный контекст.

Третье. После быстрой победы Германии СССР наверняка бы имел демилитаризованный статус. То есть накопленный энтузиазм тридцатых-сороковых потратился бы в Советском Союзе на решение существенно более полезных задач, нежели «смертный бой» и «ядерный паритет». Причем советское экономическое чудо делало неизбежным подчинение победителя побежденному. И, наконец, постепенное перетекание экономической и идеологической мощи от Германии к СССР (в пятидесятые-шестидесятые годы) рано или поздно привело бы к тяжелому кризису в Германии и спровоцировало в Германии явление, известное ныне как «перестройка» — переход к фашизму с человеческим лицом...

Получается, что за победу над гитлеровской Германией наша страна заплатила не только миллионами жизней, но и отказом от собственного блистательного будущего. (Кстати, реальность, в которой рейх одержал военную победу, с удивительной регулярностью всплывает в кино, в компьютерных играх, на страницах книг. Это к вопросу о воздействии активного бессознательного Виртуального мира на наш мир...)


Вторая половина XX столетия ознаменовалась исключительно быстрым развитием конструктивных технологий, двигательных и энергетических систем. Следствием стал прогресс космонавтики, значение которого трудно оценить вне контекста того времени.

Завершение Второй Мировой Войны и оформление Европейского Союза (Берлинский договор 20 января 1943 г.) и Атлантического пакта (Лондонский договор 01 сентября 1943 г.) определили характер международных отношений на несколько десятилетий.

Хотелось бы подчеркнуть, что противоречия между этими политическими блоками — идеологические, политические, религиозные, философские — носили весьма серьезный характер. Они были источником конфликта, более глубокого, чем, например, конфликт между республикой Хонти и Страной Отцов на Саракше. Как известно, последний в течение пятнадцати лет привел к разрушительной войне с использованием ядерного оружия.

Вооруженные силы противников были разделены океанами. После Либравильского договора 1947 г. подтвердившего демилитаризованный статус СССР, Великобритании и Исландии, возможности для чисто военных столкновений оказались сведены с минимуму. Обе стороны без большого воодушевления кропали проекты межконтинентального бомбардировщика [21].

19 ноября 1949 г. Вернер фон Браун, Ганна Райч и Алексей Гринчик придали борьбе между государственными структурами новое — космическое — измерение. Уже через год Атлантический пакт ответил на успех Европейского Союза первой лунной ракетой.

Определенную пикантность ситуации придавало то, что ракета была полуавтоматической: пилот катапультировался после набора высоты в 100 метров и вертикальной скорости в 22 м\сек. Дальнейшие операции система выполняла без присутствия человека. Тем самым США сделали явную заявку на создание ракеты-носителя ядерного оружия. Несколько снимала остроту проблемы низкая точность (порядка сотен миль).

Космическая гонка резко ускорилась. В июне 1951 г. посадку на Луну совершила экспедиция Эрика Хартмана. Американцы отвечают на это созданием постоянно-действующей лунной базы (1953 — 1956 гг.) Затем наступает пауза, вызванная исчерпанием технических возможностей атомно-жидкостных ракет.

К середине пятидесятых годов приходит понимание сакрального значения космической гонки. Решается вопрос: какая из социальных систем — либерально-атлантическая или евро-коммунистическая — способна найти более адекватный ответ на вызов, который бросают человечеству Звезды.

В 1959 г. США достигли громкого, хотя и эфемерного успеха. Девятнадцатилетняя студентка Массачусетского Технологического Института Линда Нортон на специально оборудованной жидкостной ракете совершила посадку на Марс. Это выдающееся спортивное достижение выдавалось за триумф американской науки, хотя Нортон, решившаяся на полет при 10% гарантии успеха действовала, скорее в духе европейской, нежели атлантической парадигмы познания. Не приходится удивляться тому,что в 1963 г. девушка переезжает в Чехословакию, где вскоре погибает при одной из первых попыток высадиться на Венере ("наблюдатели зафиксировали тусклую вспышку на том месте, куда погрузился планетолет" ["Хроники...", Т.1]).

1961 г. ознаменован созданием атомно-импульсной ракеты, пригодной для экономического освоения "малой системы", пояса астероидов, спутников Юпитера. За чрезвычайно короткий срок создаются обсерватории на Луне и Церрере, исследовательские базы на Марсе, Каллисто, Амальтее. Начинается изучение системы Сатурна. Именно в эти годы, которые современники назвали "золотыми шестидесятыми", "индекс развития" достиг своего рекордного значения. "Славное, славное время — расцвет импульсных атомных ракет, время, выдвинувшее таких, как Краюхин, Привалов, Соколовский..." ("Хроники...", Т.1)

Баланс на середину шестидесятых годов давал определенное преимущество США и Атлантическому пакту. Прежде всего, атлантисты опережали своих противников по уровню жизни. Затем, подвиг Л.Нортон дал им приоритет в исследовании значимых планет Солнечной Системы. Что же касается атомно-импульсных ракет, то уже через три года после полета "России" Н.Соколовского корабли этого типа были в распоряжении всех технически развитых государств того времени, до Новой Зеландии включительно [22].

Попутно заметим, что первая же военная тревога эпохи импульсных ракет — Карибский кризис 1962 г. убедительно продемонстрировал, что военные методы решения споров между сверхдержавами окончательно отошли в прошлое. Земля оказалась слишком маленькой планетой для базирующихся на астероидный пояс крейсеров типа "Фельдмаршал Роммель" с ядерным оружием на борту.

С этого момента противостояние военных блоков окончательно приняло экономический и научно-технический характер. Прежде всего, это позволило человечеству вздохнуть свободно, так как с конца шестидесятых годов вероятность ядерной войны упала ниже "предела тревоги", воспринимаемого сознанием [23].

Сотрудничество — в океане, на суше и в Космосе — оставалось, однако, формой соперничества. Цивилизации еще предстоял выбор.

Венере поначалу никто не придавал серьезного значения — еще одна планета в общем ряду. Даже первые неудачи были восприняты довольно спокойно.

Положение стало меняться после первого штурма, когда выяснилось, что провалившаяся попытка овладеть Венерой стоила столько же человеческих жизней, сколько потребовало полное освоение остальной "малой системы".

Дальнейшие неудачи (уже после открытия Урановой Голконды) мало-помалу превратили Венеру в некий аналог Вердена, Сталинграда или Рейкъявика. Речь шла даже не об актинидах: Венера персонифицировала в себе Вызов, брошенный человечеству.

"Пражская весна", ознаменовавшая кризис Европейского Союза и крушение Берлинского Договора, вызвала на Западе преувеличенные надежды, которые не смогли сразу перечеркнуть даже события в Алжире и в Париже.

Семидесятые годы вошли в историю, как безвременье, как эпоха, когда прежние социальные структуры были уже разрушены, а новые — еще не созданы. Именно в этот период (1973 г.) был принят "Закон о свободе информации", заложивший основы нового миропорядка.

"Закон о свободе информации" не только резко повысил скорость научно-технического развития в социалистических странах, но и позволил решить гораздо более важную задачу — создание антитоталитарных механизмов в социальных системах, тяготеющих к диктатуре [24]. (Подробнее этот принципиальный вопрос будет рассмотрен в связи с описанием событий 2011 г. на Дионе и вызванного ими кризиса.)

Создание этих механизмов вызвало цепную реакцию разоблачений, прокатившихся по всем странам бывшего Европейского Союза. Политические деятели неодобрительно и даже несколько презрительно называли это "коллективным прозрением". Элементы общественной истерии (подобные тем, которые в наше сравнительно благополучное время породили ту же "Р-фобию) действительно были налицо.

Сильнее всего разоблачения ударили по Германии. С 1972 г. эта страна, уже в конце пятидесятых вступившая в полосу глубокого экономического спада, утратившая цивилизационный приоритет и испытавшая сильнейшее дипломатическое унижение в связи с отказом Советского Союза участвовать в оккупации Чехословакии и насильственном возобновлении Берлинского договора, перестает восприниматься, как реальная политическая сила. Поток публикаций о преступлениях нацистской военщины навсегда сделал слово "фашист" ругательством.

(Заметим, что аналогичная волна, последовавшая за XX съездом коммунистической партии Советского Союза, не вызвала столь мощного резонанса. Связано это, несомненно, с гуманизацией общественного сознания за время, прошедшее между 1944 и 1973 г.)

1973 год заканчивается совместным заявлением СССР и Китая о создании Евроазийского Коммунистического Союза. Прогерманский Европейский Союз (включал в себя Германию, Италию, Румынию, Финляндию, причем последняя была с 1975 г. ассоциированным членом ЕАКС) влачил жалкое существование до середины 1976 г. после чего окончательно развалился.

Попытки ряда американских политиков воспользоваться ("кровавым хаосом в Европе") для решения в свою пользу векового конфликта были сорваны твердой позицией официального Лондона. Имея перед глазами негативный опыт Германии, США не рискнули поддержать силой свои притязания на "особую роль" в Атлантическом пакте [25]. Соревнование вернулось на привычные уже экономические и научно-технические рельсы.

В 1977 г. почти одновременно появляются два документа, официально декларирующие новые цели ЕАКС и Атлантического пакта. Человечеству предстояло выбирать между "обществом потребления" и "обществом познания". Между капитализмом, как обществом мелких частных собственников, отношения между которыми регулируются "рынком" — гомеостатическим механизмом, связывающим сферы производства и потребления продукции, и коммунизмом, как обществом свободных людей, работающих на общее благо в силу внутренней потребности.

Теория исторических последовательностей рассматривала выбор "коммунистического пути развития", как нечто само собой разумеющееся. (Заметим, что от этого взгляда не вполне свободны и авторы "Хроник..." — смотри, например, повесть "Стажеры".) В рамках концепции вероятностной истории этот выбор, скажем так, неочевиден.

Все эти более или менее громкие политические события (самым известным из которых стало оформление Союза Советских Коммунистических Республик) происходили на фоне продолжающихся неудачных попыток освоения Венеры. "Погиб Соколовский, вице-президент Международного конгресса космогаторов. Ослепшим калекой вернулся в Нагоя бесстрашный Нисидзима. Пропал без вести лучший пилот Китая Ши Фэнь-ю" ("Хроники..." Т.1).

Этому времени принадлежит знаменитая фраза Н.Краюхина: "Фотонная ракета — покоренная Вселенная".

Роль Н.З.Краюхина в событиях конца восьмидесятых — начала девяностых годов настолько велика, что иногда даже проводятся аналогии (на мой взгляд, во всех отношениях безосновательные) между ним и Рудольфом Сикорски, известном на Саракше, как Странник.

Краюхин сумел найти и отстоять правильные решения в двух критических случаях. 21 декабря 1989 г. на специальном совещании ГКМПС, созванным в связи с гибелью Ашота Петросяна и первого "Хиуса". И 05 марта 1991 г., когда обсуждался вопрос о задачах, которые надлежит поставить перед вторым "Хиусом".

В обоих случаях Краюхин был не просто в меньшинстве — в одиночестве. В обоих случаях он сумел настоять на своем. (Б.Такман, известный американский историк и публицист того времени, написала: "Судьбе было угодно, чтобы он обладал сильным характером, а его противники — нет." Краюхин, ортодоксальный русский коммунист XX столетия — нам еще предстоит осмыслить это понятие — наверное, не верил в судьбу.)

Никто никогда не расскажет, почему после катастрофы первого корабля он решился — по тем же чертежам и спецификациям — строить новый, отклонив даже самую возможность реализации "десятилетней программы натурных исследований фотонного привода", предложенной Приваловым. Почему он решился — в первом же рейсе! — бросить "Хиус" именно на недосягаемую Венеру, то есть, дать кораблю и экипажу самое сложное из всех мыслимых заданий. (Так называемые "Воспоминания" Н.З.Краюхина [26] написаны, по видимому, обширным авторским коллективом и представляют собой изложение официальной точки зрения ГКМПС на события семидесятых-девяностых годов.)

Во всяком случае, "Хиус" оказался "в нужное время в нужном месте". Героическая без всяких натяжек разведка выявила силу характера советских людей. Великолепные летные данные "Хиуса" продемонстрировали неоспоримое научно-техническое лидерство ССКР. Создание в 1993 г. города и центра добычи актинидов на берегах Урановой Голконды закрепили достигнутый успех.

Резонанс, прежде всего психологический, был огромен. В течение следующих пяти лет к Союзу присоединяются Югославия, нейтральная с 1972 г. Франция, наконец — Великобритания, старейший член Атлантического пакта.

Это время воспитания "поколения победителей", которых с детства учили тому, что неразрешимых задач не бывает. Время первой волны экспансии. Время, когда вне Земли стали рождаться дети. (См. 2 том "Хроник...").

И, собственно, вопрос-просьба:
Что вы думаете о такой версии истории? насколько она жизнеспособна?
Смог бы СССР стать ведущей державой в конце XX века, если бы во IIой Мировой войне оказался в числе проигравших государств?

Tags: alternate history, citation, links, politics, rpg
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments